На главную
 
Изгиб гитары желтой

ИЗГИБ ГИТАРЫ ЖЕЛТОЙ:

Первое, чему учится новичок, попав в альпинистский лагерь - это петь альпинистские песни. Его кошки еще ржавеют на складе в компании с полуразвалившимися триконями, штормовые брюки 58-го размера еще не всучены ему завскладом под аргументы типа: 'Бэры, дарагой, нэ прогадаеш - очэн тёплый вэщ!' - а он уже ревет в спонтанно сложившемся альпколлективе: 'Вот это для мужчин - рюкзак и ледоруб!' или, поглядывая на приглянувшуюся соседку, тихо журчит: 'Я бы сказал тебе много хорошего в ясную, лунную ночь у костра:'.

Время идет, ледники, морены и скалы дают понять парню, что рюкзак - это действительно для мужчин, к тому же не для всех: А ледоруб инструктора, как дирижерская палочка, заставляет звучать сокровенные струны его души, особенно когда попадает по больному месту. И вот однажды, пытаясь заснуть в промокшем спальнике на связке карабинов, молодой альпинист рождает свою первую строчку. Это как удар молотком по пальцам, или как взгляд вниз с отвесной стены - глаза лезут на лоб, а внутренности сжимает в тугой комок. Но к первой строчке лепится вторая - и уже не заснуть:

С этого момента перспективный молодой спортсмен превращается во всем осточертевшего приставучего стихоплета. Еще ничего, когда в лагере он постоянно бубнит себе под нос и спотыкается обо все пороги и растяжки, но что ты будешь делать, когда твой напарник на страховке вдруг бросает веревку и начинает карябать в записной книжке?

Поэтому все альпинисты терпеть не могут бардов. Но обожают у костра петь их песни.

Клуб альпинистской песни Верю в горы и гитару



Тексты песен

Катя (arieska@ukr.net) Каждый раз подымаясь в горы :
Валерия Кузнецова Откуда же любовь к горам родилась?
Александр Езовит Наша дружная семья
На приёме - 'Луна'
Школа альпинизма
Бабье лето
Ты меня не покинь...
Затерявшийся след
Поминки
Чапай
Талая вода
Антимиры
Юбилейная
Скальный гарнизон
Ап!
Узункольский вальс
Иныльчекские частушки
Новая Баксанская
Надежда
Змея Наташка
Баллада об органах
Кавказская колыбельная
Юрий Визбор Домбайский вальс
Что такое гора
Азиатские жёлтые реки
Аркаша, Алёша, Юраша, Климаша
Вот это для мужчин
Шхельда
Здравствуйте, товарищи участники!
Где-то дома стоят:
Человек и эта белая гора
Фанские горы
Да обойдут тебя лавины
Гималайцам
Владимир Высоцкий Песня о друге
Здесь вам не равнина...
Лучше гор могут быть только горы
Памяти Михаила Хергиани
Валерий Шматков Однажды мне сказали:
Куда ни глянешь - горы, горы, горы...
Опьяненные в дым белым платьем Памира:
Аэропорт, дружище, страина:
До свиданья, Памир
До свидания, горы, пока
Песни разных авторов А. Грязнов. Военная баксанская
Б. Левин. Баксанская осень
В. Вихорев. А мы ночуем в облаке...
И. Виноградский. Деньги
И. Виноградский. Девочки завязывают бантики
И. Виноградский. Крокусы
Вот проходит сезон (автор неизвестен)
А. Краснопольский. Красный Кавказ
А. Краснопольский. Первый перевал
В. Ланцберг. Не спеши трубить отбой
Жетон на груди (автор неизвестен)
Такое несерьезное 'Пока!' (автор неизвестен)
Инструктор (автор неизвестен)
Недотрога (автор неизвестен)
Н. Моренец. Барбарисовый куст
О. Митяев. Изгиб гитары желтой
Я. Вассерман. И опять семейные ссоры:
А. Хабаровский. Чегетский вальс
И. Руднева. В Миссес-коше стоит тишина:
А. Кузнецов. Безенгийское лето
А. Кузнецов. Спасательный круг
Иные короли (автор неизвестен)
Нам судьба отвалила: (автор неизвестен)

 
 
 

Катя (arieska@ukr.net)
13 марта 2003 г.

Каждый раз подымаясь в горы :

Каждый раз подымаясь в горы 
Задаем себе тот же вопрос: 
Для чего? Что мы ищем?
Увы, ведь ответы не сразу даны
И только время протекает
Одна гора другой сменяет,
И лишь тогда поймем все мы
Что горы для души даны,
А также для преодоленья 
препятствий трудных на пути,
И чтобы были ощущенья-
Которых нигде не найти!

К содержанию



 
 
Valerija Kouznetsova

Валерия Кузнецова
28 марта 2003 г

Откуда же любовь к горам родилась?

...Однажды в разговоре, 
так, без ссоры
решили мы все вместе 
съездить в горы.
 
Дениска с крыской,
Лилька-аферистка,
не могут ладить-
Метра и Ванадик.
 
И ты - ты каждую тропу
к вершине знаешь,
в походе настроенье
поднимаешь.
 
Рюкзак, гитара,
котелок,консервов пару,
хорошее настроенье,
с погодою везенье.
 
Шли по дороге в горы,
песни пели,
будили нашим воем (от ред.- пеньем)
тени-ели.
 
Проснулось солнце
и ленивым взором
нам освещало
горные просторы.

Наш лагерь
мы разбили на поляне.
Нас окружали 
сосны-великаны.
 
Природа красотою вдохновляла
и впечатленьями
друг с другом 
нас сближала.
 
Встречать рассвет в горах-
прекрасное явленье!
Луч солнца 
поднимает настроенье.
 
Откуда же любовь 
к горам родилась?
И почему все это 
не забылось?
 
Я в горы вновь иду
и мне до фени,
что груз вниз тянет
и дрожат колени.
 
Ничто не восхищает так,
как горные просторы!
ВЕДЬ ЛУЧШЕ ГОР
БЫТЬ МОГУТ ТОЛЬКО ГОРЫ!

К содержанию


 
 
Alexander Ezovitus

Александр Езовит

Наша дружная семья

От ночевки до ночевки
День мелькнул и был таков.
Между ними три веревки
И без счета матюков.
Ручеек ползет за спину,
Спички гаснут на ветру.
Нынче я без никотину
Обязательно помру.

Уж такая незадача -
Рассуди, честной народ:
Без цыгарки чуть не плачу, 
Кузя спичек не дает!
Говорит: 'Не порть дыхалку,
Да озончика нюхни:'
Ну-ка, Толя, зажигалку
Поскорее крутани!

Солнца мало, снегу много -
Не грусти, мой бедный друг!
Командир у нас Серега, 
Он без песни как без рук.
И доносится все время, 
Снизу вверх и сверху вниз:
'Ах, как здорово, что все мы
Здесь сегодня собрались:'

Ну а если от ненастья
Запечалится народ,
Натощак Колесник Вася
Нам расскажет анекдот.
Хоть сухой, хоть после банки,
Хоть какая ни беда -
Вася в танке, Вася в танке
Не усрётся никогда!

А теперь повремените -
Лучше спрячьтесь за скалу.
Это прёт Асланов Витя 
В отрицательном углу.
Шевельнул слегка руками
Иль носочком зацепил -
И летит со свистом камень,
Что покой нам подарил.

Упирается рогами 
Наша дружная семья.
В свисте, топоте и гаме
Ничего понять нельзя.
Пусть бушует непогода, 
Нам и это по нутру:
Мы в любое время года
Покорим Уллукару!

Где ж вы, пиво и таранка,
Да шашлык бы не мешал!
Нас везет не хуже танка
Пятитонный самосвал.
Ну-ка, горы, расступитесь:
На железном на коне
Вася, Толя, Юра, Витя,
Мы с Серегой на броне.



К содержанию


Третий день над стеной за зарядом заряд -
Разгулялась вовсю непогода.
И палатка от стужи укрыла ребят, 
Примусок распевает у входа.

И согнулась над рацией чья-то спина,
И доносится вестью о доме:
- На приеме 'Луна', на приеме 'Луна',
Отвечайте, 'Луна' на приеме.

Нам такая дорога, ребята, дана -
Покорять поднебесные кручи.
И озябшие души нам греет луна,
Если солнце уходит за тучи.

Даже если в эфире глухая стена
И в разрядах черт голову сломит,
- На приеме 'Луна', на приеме 'Луна',
Отвечайте, 'Луна' на приеме.

Мы не ждем за победу каких-то наград,
Мы у бога не просим удачи.
Мы привыкли всегда возвращаться назад, 
И не верим, что будет иначе.

Пусть обидят друзья и разлюбит жена -
Боль остра, как гранит на изломе:
Только знай, никогда не покинет 'Луна':
- Отвечайте, 'Луна' на приеме.

Мы четвертые сутки ругаем пургу,
Мы бензин бережем пуще глаза,
И палатку впотьмах распинаем в снегу,
Набиваясь в нее до отказа.

И однажды под вечер домчится волна,
Вы услышите в хрипе 'Карата':
- Все в порядке, 'Луна', все в порядке, 'Луна'.
Мы на спуске. До встречи, ребята:



К содержанию


Школа альпинизма

Расставляйте ноги шире -
Вы в горах, а не в квартире.
Здесь совсем другая обстановочка:
Умный в горы не пойдет,
Но и дурень пропадет,
Если не привяжется к веревочке.

Раз, два, три, четыре, восемь -
Узелок связать попросим.
Кто не может, вниз - и до свидания!
Если появилось время, 
Изучайте узел 'стремя' -
В этом деле надобно старание.

Не страшны дурные вести:
На скалу скорее влезьте. 
Не найдет вас там цивилизация.
Наверху вам не грозит
Революция и СПИД,
И не тронет даже радиация.

Очень вырос в этом мире
СПИДа вирус - три, четыре.
Нагнетает ужас перед койтусом.
Ну а вам легко и грубо
Хрен отхватят ледорубом -
И не надо больше беспокоиться!

Если задрожали ножки, 
Надевайте мигом кошки.
Но замки застегивайте тщательно:
Ошибешься если тут,
Кошки сами отпадут,
Что вообще-то крайне нежелательно.

Если близится каюк, 
Забиваем скальный крюк -
В нем одна надежда на спасение.
Надо только не бояться 
Молотком попасть по яйцам, 
Чтоб не получилось огорчения.

Если спуск ужасно крут,
Применяем парашют,
Парапланом нынче именуемый.
Но придется, право слово,
Взять урок у Челенкова, 
А иначе гибель неминуема.

Это вовсе не каприз -
Просто зимний альпинизм.
Он для понта нужен обязатель-Но!
Уходя зимою в горы, 
Берегите помидоры,
А не то загнетесь окончательно!



К содержанию


Бабье лето

Снова яркий восход, снова хвои бальзам,
Словно лето вернулось на круг.
И вплотную придвинулись скалы к глазам,
Желтый лист зацепился за крюк.

Под ногами у скал все шуршит листопад,
С каждым днем все сильней и сильней -
Бабье лето идет, что тебе акробат,
По коротенькой ниточке дней.

Бабьим летом, прошу, ты себя береги,
Не сиди по ночам у костра.
Скоро осень придет и погасит долги,
Что оставило лето вчера.

Бабье лето идет, как подарок судьбы,
Мимолетным касанием плеч
Возвращая все то, что успел ты забыть,
И все то, что не смог ты сберечь.

А маршруты зовут и уводят наверх
По скале, что белее песка, 
Где тропический зной, пролетающий снег,
Где, как птицы, живут облака.

Там за каждым карнизом иная судьба
На излом твою душу берет.
Там ни капли воды, только капли со лба,
Только сердце от счастья поет.

Вот завязан булинь, приготовлен рюкзак,
Только волос пока еще сух.
Но уже позади и тревога в глазах,
И палатки в багряном лесу.

И фанфары уже не протрубят отбой.
Свистнул камень - держись, старина!
Ведь отныне навек завладела тобой
Колдовская Фороса стена.


К содержанию

Клуб альпинистской песни
Верю в горы и гитару

Ты опять об всем забываешь, когда
Под рукой оживает скала, -
Просто фея из сказки примчалась сюда,
Просто это твоя Шамбала.

Пусть карниз так и хочет отправить в полет
И камин обдирает бока,
Но удача не спит - сохранит и спасет,
И партнер не пропустит рывка. 

Только голову сушит проклятый вопрос -
Как прожить нам от скал вдалеке?
Бабье лето идет, покидая Форос,
Тают дни, как следы на песке.

Кто-то шепчет в углу: "Пропадешь ни за грош!",
Только это, дружок, ерунда.
Мы повесим на крюк пару старых галош,
Чтобы снова вернуться сюда.

Над высоким плато ледника, 
Что, ломаясь, сползает в долину,
Подняла головой облака
Непокорная эта вершина.

Ты ее не забудь, не покинь:
Не простят тебе ложь и измену
Эта неба высокая синь,
Эти Вольной Испании стены.

Там туманов идет полоса,
С перевала гонимых циклоном.
И в тумане плывут голоса,
Отвечают им крючья со звоном.

И дождинки, как капли росы,
И прогноз не сулит перемены:
Но стремятся в высокую синь
Эти Вольной Испании стены.

Под дождя надоевший мотив
Даже сосны устали качаться.
Затерявшись, наверно, в пути,
Твои письма приходят нечасто.

Ты меня не забудь, не покинь:
Не простят тебе ложь и измену
Эта неба высокая синь,
Эти Вольной Испании стены.



К содержанию


Затерявшийся след

Будет так же метель колотиться о лёд, 
Будет так же пороша шуршать по ночам, 
Когда нас увезет из зимы вертолет,
Когда все возвратится к началу начал.

Будут так же лавины струиться со стен,
Будут снежные флаги на гребнях вершин,
И альпийские галки в развалах морен, 
А вокруг тишина, а вокруг ни души.

Для чего этот мир, что не так уж и мал,
Покидаем, спеша за его горизонт?
Неужели у гор, у заснеженных скал
Есть какой-то резон, есть какой-то резон?

И однажды, проснувшись в тревожной ночи,
Может быть, и найдешь подходящий ответ:
Мы ушли не спросясь, не оставив ключи,
Чтоб в снегу отыскать затерявшийся след.

Кто умеет дружить, тот, наверно, поймет,
Для чего на снегу ночевала братва,
Для чего наши кошки звенели о лёд,
И в распухшее горло не лезли слова.

И, ломая следы, возвращались назад,
И усталое сердце стучало: - Прощай!
И холодный закат у тяньшанских громад, 
И карпатскою мятой заваренный чай.

Вот опять за штурвалом знакомый пилот.
Вертолет для него - как испытанный друг.
Расстаются живые и вмерзшие в лёд,
Продолжается жизнь, замыкается круг.

И на том бесконечном, на вечном кругу
Будет кто-то другой через тысячу лет.
И наденет рюкзак, и утонет в снегу,
Чтоб в пурге отыскать затерявшийся след.



К содержанию


Поминки

Уходит день под занавес заката, 
Как на планерке, комната полна.
И разливают поровну ребята 
Для тоста, за который пьют до дна.

И теснота, но фляжка не обидит
Ни нас, к стене прижавшихся, ни тех,
Кто десять с лишним лет уже не видит,
Как на траву ложится первый снег.

Прошли года, как несколько мгновений,
А лик земли изменчив и велик.
Давно дождями смыты их ступени,
Давно умолк лавины дикий крик.

И только где-то, в невозможной сини,
Сияющей над нами высоко,
Истлевшая записка на вершине
И крюк забит по самое ушко.

Ах, эти альпинистские поминки!
В чехле молчит гитара у стены.
И встал начспас в коричневых морщинах
И с головою, полной седины.

Ему и годы спину не согнули,
Его и горы метили не раз.
- Ну что ж, - сказал он - павших помянули,
Так выпьем, как положено, за нас:

Мы пили не шутя за это дело,
И вновь на сердце стало горячо.
И песня издалека прилетела,
И осторожно села на плечо.

И снова горы синие, как море,
И крокусы под осень зацветут:
И девочка поет в церковном хоре
О том, что люди счастье обретут.



К содержанию


Чапай

Вот и лету конец, безенгийскому лету:
Замолчал дизелек, и Тасим не у дел:
Мы, курсанты, на солнышке ждали 'карету',
Ты играл на гитаре и песни нам пел.

И, казалось, погода сегодня в ударе,
Мотыльками по небу плыли цируса.
Не давал замолчать перегретой гитаре
На Чапая похожий веселый курсант.

Расплылись на бумаге неровные строчки -
Нет спасенья Чапаю от пули в бою.
Как последний бродяга, я пью в одиночку
За судьбу и за светлую память твою.

Мы с тобой не делили палатку и койку,
Не касались плечами на школьной скамье -
Лишь при встрече друг другу кивали, и только,
Да в соседние лямки впрягались к акье.

Мы по разным дорогам с тобою ходили,
Ненадолго сошлись в том суровом краю.
Нас тяньшанские горы навек разлучили,
Заглушив камнепадом гитару твою.

Я конверт открываю: - Чё нового, Санька?
Вот и вся твоя память - четыре письма:
Ты один среди нас остаешься курсантом,
Но последний экзамен тебе принимать.



К содержанию


Талая вода

Уже давно не по карману самолет,
Но что-то манит и уносит нас туда,
Где по утрам на солнце вспыхивает лед
И где журчит по скалам талая вода.

Здесь кавардак, бардак, грызня и суета
Вокруг зарплат, детей, налогов и квартир,
А там, где неба переломлена черта,
Там антимир, поверьте слову, антимир.

Здесь всё весы не успокоятся никак,
Соразмеряя наши мысли и дела,
И здесь добро видать издалека
Лишь потому, что тяжелее чаша зла.

А там вершины с пьедесталами морен
Умеют лучше выбирать себе друзей:
Иному скажут: 'Welcome, you are friend',
Другому скажут: 'Sorry, get away!'

И кто услышит их призыв в урочный час,
Спешит на встречу, как бы ни был далеко.
И остаются лучшие из нас
Навек в объятиях вершин и ледников.

А горы знают, как тоскуем мы о них,
И, обратить не в силах этот переход,
В своих чертогах собирают каждый год
Они друзей, и мертвых, и живых.

Над нами в небе вечная звезда,
До облаков - лишь руку протянуть.
И по ущелью талая вода
Себе упорно пробивает путь.

И пусть нас жизнь уносит в города,
Но только горы могут дать ответ,
Что остается с нами навсегда, 
А что уходит с дымом сигарет.

И остается с нами навсегда,
Живой струей рассеивая муть,
Шальной надежды талая вода,
Что нам по жизни пробивает путь.



К содержанию


Из-за дальних хребтов
В воскресенье пришли цируса.
В удивительный мир
В понедельник захлопнулись двери.
И все дни напролет
Только воду нам шлют небеса,
Проливая слезу 
Над несчастием нашей потери.

Что ж так дороги нам 
Эти странные антимиры,
Где в победных пирах
Не вино мы вкушали, а воду,
Где по пояс в снегу
Задыхались от адской жары,
А июльской порой 
Замерзали, кляня непогоду?

Где ни трав, ни цветов, 
Ничего - только камень и лед,
Где борьба - навсегда, 
А успех и любовь - на минуту,
Где, по плитам скользнув, 
Мы уходим в смертельный полет,
Не надеясь ничуть
На спасительный всплеск парашюта.

Разве можно забыть,
Как пошли мы на штурм высоты,
Как у свежих лавин, 
Цепенея, прощались с друзьями,
Как тревожную дробь 
Отбивали над нами винты,
Под которую мы 
К вертолету спешили с акьями?

Покидаем для них
Наш привычный, обыденный хлам,
И, молве вопреки, 
К их порогу приходим с дарами,
И с надеждой твердим
Это странное слово - 'Сезам',
Чтобы, дверь отворив,
Снова встретиться с антимирами.

Возвращаемся мы,
И по новой толкует молва,
Что, полста разменяв,
Не снискали ни деньги, ни славу.
Только губы во сне 
Повторяют смешные слова,
Дорогие навек -
'Узункол', 'Безенги', 'Уллутау':



К содержанию


Юбилейная

Висел карниз над головою, 
А из-под ног сползал туман.
Нас оставалось в связке двое -
Вторым, конечно, был Кабан.

Нас ни один подлец не видел,
В эфире тоже тишина.
И мне открылась в лучшем виде
Гнилая сущность Кабана.

Со связью все нам было ясно:
'Карат' молчал, как партизан,
И наблюдатели напрасно
Глаза таращили в туман,

И погромыхивало где-то, 
И камни сыпала стена:
А от разрядов ярким светом
Светились уши Кабана.

Едва друг друга не замучив, 
Уйдя счастливо от камней, 
Не стали мы, конечно, лучше -
Ну, может, чуточку умней.

И пусть порой сомненье гложет,
И непонятно, как тут быть -
Я знаю точно: нам с Сережей
На свете нечего делить

И вот ему тридцатник светит,
Все ярче плеши ореол.
В инструктора упорно метит
Баксанский доблестный орел. 

И мне понятно, в чем причина:
Жетон украденный припас!
Еще стажер наполовину, 
А уж на четверть 'снежный барс'!

А дальше будет, как в аптеке:
Серега выйдет в мастера,
И для солидности навеки
Забудет шляться по горам.

И он полюбит, в кресле сидя,
Колодку драить день-деньской.
И тут надолго от обиды
Покинет Куруса покой.

Промчатся годы птичьим клином,
Сереге стукнет пятьдесят.
Меня засыплют нафталином,
Ивана мухи заедят,

И Курус в очереди дикой
За маслом выйдет постоять:
Сергей Васильич будет с шиком
Его без очереди брать!



К содержанию


Скальный гарнизон

Догорает летний вечер,
Тлеют угольки.
По палаткам гаснут свечи
И фонарики.

Засыпай, народ усталый,
Завтра будет день,
Солнце вытащит на скалы
Всех, кому не лень.

Кто в тельняшке, кто в штормовке,
Шапочку на лоб.
И под голову веревки, 
Не попёрли чтоб!

А что корень давит в спину
И храпят друзья -
В тесноте да не в лавине,
Сетовать нельзя.

Что ж такого, что неловко
Спать на топоре?
Вспомни гнусную ночевку
На Уллукаре!

Все ж Карпаты есть Карпаты,
А не Безенги.
Так что спи себе, ребята,
Хаять не моги.

Рядом возится Наташка, 
Спать мне не дает.
Что ее так мучит тяжко,
Что ее грызет?

Успокоилась бы, кобра,
Спать пора давно.
Не толкай меня под ребра,
Мы же не в кино.


К содержанию

Клуб альпинистской песни
Верю в горы и гитару

На соседней на стоянке
Песни у костра.
У стрыйчан, похоже, пьянка
Будет до утра.

Что ж, Карпаты есть Карпаты,
А не вражий тыл,
А была б сейчас граната -
Я б им запустил.

А вокруг, суров и важен,
Охраняя сон,
До утра стоит на страже
Скальный гарнизон.

Скалы теплые, живые 
И таблички в ряд - 
То друзья, как часовые,
Сон друзей хранят.

Не забылись, не пропали,
Не распались в прах -
Хоть табличками остались, 
Все ж в родных горах.

И стоят стеной ребята
Нынче, как вчера, - 
Берегут они Карпаты, 
Угольки костра.

Начинается в лагере новая смена,
И начуч инструктёров лишил выходных - 
Нам пора на ледовую нашу арену
Выводить неуклюжих питомцев своих.

Припев:
- Эй, ребята, забудьте про стены!
Полюбите учебный процесс!
Обеспечьте нормальную смену,
А не то попадете под пресс!

Еще вес рюкзака не забыли колени,
И ободраны локти, и пальцы болят,
Но уже на линейке стоит отделенье -
Полновесный десяток зеленых цыплят.

Припев:
Ап! Вот это, ребята, морена.
Ап! А это, представьте, гора.
Не заглядывай в трещину, Лена,
А не то не спасут доктора!

Пусть неловки они и не очень-то смелы,
И своих перспектив не открыли пока,
Должен я поначалу, понятное дело,
Научить их всего лишь стоять на ногах.

Припев:
Ап! И в скалы вцепились зубами.
Ап! По осыпи камнем летят.
Ап! На дюльфере кверху ногами.
Ап! И уши из снега торчат.

От зари до зари к ним, как нянька, прикован,
Берегу их, рискуя своей головой.
Новичок ведь уверен, что он заколдован,
Что живым через месяц вернется домой.

Припев:
Ап! Подруга очки потеряла.
Ап! Клиент в самоволку ушел.
Ап! На ужин кило люминала.
Ап! С утра под язык валидол:

Их обдуют ветра с ледников на рассвете,
И улыбку вершин отразят их зрачки.
И однажды мои несмышленые дети
На штормовки смущенно приколют значки.

Припев:
Вот и смыты остатки зеленки,
И волнуется дома родня.
Ап! И вдруг на прощанье девчонки
В обе щеки целуют меня:

И стальную морковку в скалу забивая, 
И в снегу навалившись на свой ледоруб,
Я порой улыбаюсь, когда вспоминаю
Эту быструю ласку девчоночьих губ.

Вот прошел пересменок, и новая смена.
Позади восхожденья, спасаловок стресс:
Вновь по бэмцу встаю я, и без сожаленья
Окунаюсь я в этот учебный процесс.

Припев:
Пусть не вышел я в верхние ранги, 
Но я знаю - об этом молчок! -
Что на самом верху Канченджанги
Ап! Остался тот самый значок:

И ветра с ледников, и улыбка заката,
Чудеса восхождений, спасаловок жуть:
Легких вам рюкзаков и погоды, ребята,
И меня иногда вспоминайте чуть-чуть!



К содержанию


Все еще впереди, и последняя песня не спета,
Только что-то не так, словно где-то случился прокол.
Просто кончен сезон, пролетело короткое лето,
Уезжаем домой, покидая тебя, Узункол.

Расстаемся на год, но вернемся, быть может, не скоро -
Жизнь нарушит любой хитроумно задуманный план.
Вы дождитесь нас, горы, любимые белые горы,
Где в густой синеве одиноко парит параплан.

Мы у снега, у скал и у льда не просили пардона,
Только ты нас, Кирпич, позабыть навсегда не спеши.
На твоих алтарях и Мырды, и Далар, как иконы,
За которые можно рискнуть и спасеньем души.

Там под звёздным дождем вечерами звенела гитара,
Только в песне одной не расскажешь, конечно, всего -
Как нас Федя хранил, как в эфире царила Тамара,
"Эдельвейсов" своих вызывая на связь делово.

Вот стоим мы и курим, как прежде, в столовой у входа, 
То о связи зайдет разговор, то о белых грибах:
Третьи сутки уже подозрительно пляшет погода,
И вторую неделю сардины хрустят на зубах.


К содержанию

Клуб альпинистской песни
Верю в горы и гитару

Это все пустяки, если ждут нас за лагерем горы.
Перемелется все, пропадет, как слезинка в траве.
Вы забудьте, пожалуйста, прежние наши раздоры,
Не сердитесь на нас, дорогая старушка Р.В.!

Улыбнитесь разок - ну к чему расставаться, нахмурясь?
Хоть бывали минуты, когда вас бросало в тоску.
Пусть заел пищеблок, пусть набил вам оскомину Курус,
Все равно на прощанье мы вместе попьем кофейку.

Мы уедем домой и наденем привычные маски,
Только снова и снова мы будем стремиться туда, 
Где алеют хребты из придуманной Рерихом сказки
И Далар восстает на холсте цвета синего льда.

Расстаемся на год, но вернемся, быть может, не скоро -
Жизнь нарушит любой хитроумно задуманный план.
Вы дождитесь нас, горы, любимые белые горы,
Где в густой синеве одиноко парит параплан.

Огарочек свечи 
Засветим восковой,
И тонкие лучи 
Согреют нас с тобой.
И выпьем по чуть-чуть, 
И хватит повторить,
Чтоб нашему врачу 
Спокойней было жить.

Вот фляжка на столе, 
В углу гитара трень.
Пока спина в тепле, 
Сиди хоть целый день.
Ведь завтра снова Хан, 
А он во гневе лют,
И нашим потрохам 
Не светит там уют.

Припев:
А жить еще две недели 
На Сев. Иныльчике.
В горах поют метели
И баня на замке.
Кончай скрипеть зубами, 
Звереем с каждым днем,
И по-пластунски в баню 
С мочалками ползем.

Веревочку к рукам 
И легкий рюкзачок -
Шестнадцать килограмм - 
И вьё на ледничок.
По склончику топ-топ, 
По стеночке трюх-трюх.
А каменючка в лоб - 
Захватывает дух!

С утра попил чаёк, 
На 'шхельдочке' дрись-дрись,
Интестопанчик ёк - 
Потише матерись.
И рацией со зла 
По камушку тук-тук,
А ноченька пришла - 
В палаточке пук-пук.

Припев:
А в Каркаре, ребята, 
Есть речка и аул.
На берегу два брата - 
Киргиз и саксаул.

А бочечка кувырк - 
Огурчики фить-фить.
Закусывать привык, 
А нечем закусить!
Вот нос как огурец, 
Зелёная губа,
Рукам совсем писец, 
Ногам давно труба.

А ледорубчик буль - 
Мерцбахеру привет!
На кухне Дима Круль 
Наводит марафет.
И как нас черт ни гнул 
Порой хлебнуть винца,
Тринадцатый баул 
Держался до конца.

Припев:
А жить еще две недели, 
Хоть смейся, хоть кричи!
Мы б раньше улетели, 
Да надо съесть харчи.

Мне как-то говорил 
Знакомый кимирсен*:
- Засем надел бахил 
До самого колен?
- Засем не брал кофлак, 
Засем не брал гортекс?
- Засем твоя рюкзак 
Такой тяжёлый вес?

А я ему сказал, 
Хоть это моветон
(Ведь в душу мне насрал 
Тупой корейский слон):
- This is for real men, 
Рюкзак энд ледоруб,
А ты, поганый 'член'*, 
Ползи в свою нору!

Корейская струя 
Да пара ямомот* -
Мы все одна семья, 
В один забились грот.
И злой тяньшанский бес, 
Сам Колотун-ага,
Хотел нас там и съесть - 
Не вышло ни фига.

Сперва он попугать 
Решил нас как-то днем,
А мы бутылку хвать, 
Согрелись и поём.
Потом он ночью вдруг 
Стал подсыпать снежку,
Но Ваня Мартынюк 
Со шваброй начеку!

Припев:
А в Каркаре погода 
Все лучше с каждым днем,
А ночью леший ходит 
С бутылкой и ружьем.
Киргизское отродье 
Шныряет за ручьем -
И потому он бродит 
С бутылкой и ружьем.

На гору Таракан 
С клиентами побёг,
Но взял разбойник 
Хан все двери на замок.
А Маликов Олег 
Надрался, как валет,
И в лагере велел 
Построить туалет.

Валиеву привет, 
Данилычу - ура!
Пилота в мире нет 
Искусней, чем Шкурат.
Он вертолетик плюх 
На айсберг, как штычок,
А после по рублю 
И все на шашлычок.

Припев:
А Хан стоит, ребята, 
Плевать ему на нас!
Здесь все же не Карпаты, 
Не Крым и не Кавказ.
Путь с севера стеною, 
А с юга главный вход - 
Нормальные герои 
Всегда идут в обход!

* Член (member) - участник команды, 
а не то, что вы подумали. * Кимирсен - ясен пень, што кореец. * Ямомота - япошка, аналогично. - Англичанин будет, соответственно, пэдди (или педя, кому как нравится). - Американцев было всего двое: один Майкл, а вот второй - Скот. Не представляю, за что его так мама невзлюбила...

К содержанию


Новая Баксанская

Задрожали каменные горы,
Отобрало голос у реки -
В этот день четыре мушкетера
На Бечо попёрли рюкзаки.

Уходили в дальнюю дорогу,
Впереди Кузьменко командир.
Почесав искусственную ногу,
Их начуч с балкона проводил.

И сказал Диброва Пал Степаныч,
Наш баксанский доблестный орел:
- Это Кузя, инструктёры, на ночь
К перевалу смертников повел!

Припев:
Там, над Баксаном, горы высоки,
На них снега, лавины, ледники.
Но от Донгуза до Уллукары
Над ними реют наши славные орлы. 

Над Ушбою тучи ходят хмуро,
А на Шхельде воет и пуржит,
Но на обе наш Кузьменко Юра
Зоркий глаз недаром положил.

И нередко, выйдя из столовки,
Иль другой ответственной порой,
На очко усаживаясь ловко,
Размышлял о тактике герой.

Припев:
Ты понапрасну, парень, не рискуй:
Маршрут опасный, схему нарисуй!
Порой маршрут увидишь черта с два -
Тебя тогда спасет УИАА.

Там между скал камины, как мосты, 
Там на снегу могильные кресты...
А если схему сделаешь цветной, 
Тогда начспас подавится слюной! 

Вот уже к концу подходит смена,
Есть команда, замысел созрел.
Родилась тактическая схема,
От которой лагерь обалдел.

И сказал Диброва Пал Степаныч,
Засосав грамульку от тоски:
- Не забудьте, главное, стаканы, 
А вообще держитесь, мужики!

Припев:
Все по традиции гордых москвичей:
Тонна амуниции, килограмм харчей.
И под сурдинку, как бесценный клад,
Полкило грудинки выделил завсклад. 

Обложив туристов крепким матом,
Растолкав локтями немчуру,
К перевалу вылезли ребята
И у речки стали ввечеру.

Просыхали взмыленные спины, 
С Медведёва капала слюна:
Все на месте - крючья, карабины, 
А грудинки нету ни хрена!

Сразу гулко ёкнули желудки, 
Чей-то вопль прорезал тишину...
Но сказал Кузьменко: - Это шутки!
Не на бал идем, а  на войну.

Припев:
Шуткам не учат в наших лагерях, 
Сами они рождаются в горах.
Ты, командир, так больше не шути, 
А то до цели можешь не дойти! 

Как теперь, ребята, доберемся?
Чем набьем мы наши потроха?
Шеф сказал: - Спокойно, перебьемся,
А на Шхельде сварим Петуха.

Что ж, надежда тоже греет спину,
Спать легли - и никаких гвоздёв!
Но всю ночь в углу глодал ботинок
Безутешный Вова Медведёв.

В рюкзаках болтаются объедки,
С ледяной ночевки стынет кровь.
Снегопад вернее 'черной метки'
Нам сулит горячую любовь.

Лупит снег, вот-вот пойдут лавины, 
Передушат на фиг, как крысят...
Километр остался до вершины,
А до дому целых пятьдесят.

Припев:
Мучится скотинка - нечего чам-чам,
Беглая грудинка снится по ночам.
Супчика хотя бы жидкого поесть -
Шашлыки и бабы не про нашу честь. 

Где Мазери небо подпирает,
Где Ушба нависла, как таран, 
Нас уже от голода шатает,
А из глубины ползет туман.

Но у Кузи схема, как поэма:
Вот плечо, вот гребень, вот стена.
- Все, орлы, закрыли эту тему,
Не собьемся с цели ни хрена!

Припев:
Схема, как сказка, чудо-тактика!
Виза начспаса, подпись Луцюка...
Спрячь-ка, приятель, ты ее в карман:
Всё УИАА давно сожрал туман. 

Мы ж не новички и не стажёры,
Как же нам не справиться самим?
Дан приказ: - Ведь это наши горы,
Все пройдем, 'Баксан' не посрамим!

И пускай вовсю гремят лавины,
От поклажи стонет геморрой,
Дан приказ, ответ: - Даешь вершину!
А потом с победою домой...

Чтоб сказал Диброва Пал Степаныч,
Похрустев домашним огурцом:
- Ну и правда, на фиг эти планы,
А вообще держались молодцом.

Припев:
Вспомни, товарищ, белые снега,
Вспомни башни Шхельды и Ушбы рога,
Вспомни, как оттуда чесали во весь дух,
Вспомни, как нас клюнул жареный петух. 

И когда победу мы обмоем,
В горы не заманишь нас опять.
Мы теперь за Кузей будем строем
Лагерную 'шхельду' покорять.

И достав газету из кармашка,
Сядем, как четыре петуха,
И друг с другом политинформашку 
Проведем подальше от греха.

Припев:
Время былое, славные дела!
Смерть нас с тобою покуда обошла.
Сливки и пенки видали мы в гробу.
Кликнем Кузьменко, двинем на Ушбу! 



К содержанию


Надежда (Н.П. Оглезневой)

От рассвета до заката 
Дни летят, мелькают даты.
Хоть расстались мы недавно,
А уж будто много лет.
Наступает синий вечер,
Зажигай на ёлке свечи
И прими от нас, Надежда,
Теплый дружеский привет.

До тебя нам, дорогая,
Далеко, как до Китая,
И бокалами коснуться 
Нам сегодня не дано.
Ничего, настанет лето,
Снова будем у Азрета
И отправим Магомета
В Тырныауз за вином.

Нам с тобою нет причины
Помнить беды и кручины,
Но справляем годовщины, 
Непонятные толпе,
И забудется едва ли,
Как Наташке подпевали,
Что Сереге написали
На яичной скорлупе.

Как бродили по "Баксану"
С разноцветными носами
И участники, и сами
Господа инструктора,
И забудутся нескоро
Командирские разборы
И поносы, и запоры,
Неизбежные в горах.

Мы пока что, слава богу,
Тянем лямку понемногу.
Вот женить бы нам Серегу -
Был бы полный абажур.
А пока что мы с Иваном
Озверели без "Баксана",
А иначе было б странно,
Это ясно и моржу.

Мы хотим увидеть снова
Яковину, Овчарова,
Романенко и Диброву,
Головаху и Беду.
Но с тобою, дочь Петрова,
На край света мы готовы,
Нам с тобою, право слово,
Вместе хоть в Караганду!

Ты для нас, как лучик света,
Наша добрая примета,
Все баксанские секреты
Мы узнали от тебя:
О вреде алкоголизма
И о пользе трезвой жизни:
Ты заслуженные клизмы
Раздавала нам любя.

А когда мы лезли в гору,
Ты была для нас опорой,
Нам и в радости, и в горе
Командир и первый друг.
И по-трезвому, и спьяну
Говорим мы без обману:
В нашей жизни окаянной
Без Надежды, как без рук.

Пусть бушует непогода -
Уж такое время года,
Перемёрла тьма народа, 
По Руси гуляет грипп.
Без конца метель и слякоть,
Все рано не надо плакать,
Начинай сушить, Петровна,
Нам на лето сухари.

Вот дотянем мы до лета,
И тогда в "Баксан" к Азрету
Хоть пешком, хоть самолетом,
Хоть на пузе приползем -
Я с улыбкой полнокровной,
Ванька с мордой уголовной,
И Серегу, безусловно,
Мы с собою привезем.

А пока что, скуки ради, 
Нашу песню слушай, Надя.
Скоро ёлочку нарядим
Под свечей дрожащий свет.
И прими от нас сегодня,
Как подарок новогодний,
Наш огромный, наш горячий,
Наш инструкторский привет!



К содержанию


Действующие лица:

ИЗАБЕЛЛА - царица Баксанской долины.
НАТАШКА - слишком много о себе воображает; в дальнейшем оказывается змеей.
АВТОР - лицо наиболее пострадавшее.
НАКОВАЛЬНЯ - предмет непонятного назначения, неизвестным образом оказавшийся в рюкзаке автора.
НАЧСПАС - некто посторонний, звать Фомин.
ХИРУРГ - появляется в романсе случайно, однако весьма своевременно.
Предметы домашнего обихода и альпинистского снаряжения, представители флоры и фауны Верхней Балкарии.

А также:

ГЕККИЕВ - бывший начальник лагеря, спёр все, что мог, даже скамейку у склада.
МАРТЫНЮК - Иван Иваныч, автор балета "Лебединое озеро в одном вибраме".
ТАРАС - в роли умирающего лебедя.
ЛУЦЮК - начуч, гроза стажеров.
Из протокола планерки: "Начальник учебной части сказал, что инструкторам пить нельзя. Но если закрыться на ключ, то можно".
ПОРОВСКИЙ - Известный политический деятель, временно сменивший трибуну на ледоруб.

Поется на мотив: "Окрасился месяц багрянцем:"


Часть первая. Трое в одной связке, не считая "Изабеллы"

Подписана всеми бумажка, 
В рюкзак упакован матрас.
Полезем на гору, Наташка, 
Пока не проснулся начспас!

С тобою, красивой и белой,
В кусты уползем натощак.
И лишь аромат "Изабеллы"
Разбудит баксанских собак.

Тропинкой крутою и дальней
Я следом хромаю за ней.
Гремит в рюкзаке наковальня -
Подарок веселых друзей:

К ногам подступают обрывы, 
Лавины идут мимо нас.
Слегка маскируясь в крапиве, 
За нами крадется начспас.

На скалах крутых и сопливых
Мне с ней хорошо, как в раю.
Веревку с улыбкой счастливой
Так нежно я ей выдаю.

Набита спина наковальней
И нету опоры ногам -
Но все ж на вершине, Наталья, 
Тебе свое сердце отдам!

На гору вползли на закате,
Ударило солнце в глаза.
Я ей раскрываю объятья, 
Она ж раскрывает рюкзак.

Ударило сердце, как бубен, 
От слез защипало в носу:
Меня она вовсе не любит, 
А любит она колбасу.

Ну что же, есть выход фатальный:
Баксан мне подарит покой,
И буду с моей наковальней
Я долго ржаветь под водой.

Прощай, роковая Наташка!
Какой же я, братцы, дурак!
И сделал я - грудь нараспашку -
С обрыва решительный шаг.

Но вышла печальная драма:
Не зря караулил начспас, 
И в этот момент из Баксана
Он воду спустил в унитаз.

Полгода на койке шпитальной
В очко я со смертью играл.
Меня от моей наковальни
Хирург по частям отдирал.

Такая вот вышла промашка -
Умней буду в следующий раз:
Прощай, анаконда Наташка!
Спасибо, товарищ начспас!



К началу


Часть вторая. Куда, куда вы нафиг удалились:?

Над лампой кружатся букашки
Под шум беспокойной реки:
Ну как ты живешь там, Наташка,
В далёком своём Безенги?

Во льды и снега укатила,
Забыв наш уютный "Баксан".
Но как же, нечистая сила,
Тебя позабудет он сам?

Здесь все по-вчерашнему вроде,
Да новая в лагере власть.
Здесь призрак Геккиева бродит
И смотрит, чего бы украсть.

Все те же здесь синие горы,
Но новый обычай суров,
И в речку бросают стажеров
В багровом дыму факелов.

А с клуба вечерней порою
Доносится топот и стук:
На сцене, тряся бородою,
Подметки там рвет Мартынюк.

На пару с немытым стажером,
У ног - околевший Тарас:
Который, скажите, который
Теперь будет третьим у нас?

Пустое, ребята, пустое -
Конец нашим песням настал:
Что пить инструктёрам не стоит,
Луцюк на планерке сказал.

Умолкли родные напевы -
Поровский умчал за тобой.
Рыдая, баксанские девы
Топиться бредут чередой.

Их плач никого не волнует,
И нету на них Фомина:
А мне все о чем-то толкует
Ночного Баксана волна.

Что время, увы, пролетело,
Его не воротишь назад...
И лишь аромат "Изабеллы"
В Эльбрусе прилавки хрянят.



К началу


Баллада об органах
(пародия на Визбора)

Я сердце оставил в Фанских горах,
Теперь бессердечный хожу по равнинам.
И в тихих беседах, и в шумных пирах
Я молча мечтаю о синих вершинах.

                     Юрий Визбор

Я сердце оставил в горах навсегда,
Вот только не помню, где именно, братцы.
Каким паровозом доехать туда,
Каким самолетом до места добраться?

Да ладно бы сердце - поставлю протез,
А то ведь я весь, как заштопанный киборг:
Куда б я ни ехал, куда бы ни лез,
Раздаривал органы всюду на выбор.

Припев:
Когда мы уйдем, уползем и умчим,
С собой увозя кто повязки, кто шины,
Как радостно нам улыбнутся врачи,
Как грустно нам вслед улыбнутся вершины!

Оставил себе кой-чего Фытнаргин, 
Когда булыганом врубил по печенке,
А пару вещей, что назвать не моги,
В палатке оттяпали злые девчонки:

Оставил,  не помню уж, где и когда,
И левую ногу, и правую почку,
Но, помню, не смог отодрать ото льда
На Шхельде примерзшую пятую точку.

Припев

Рассыпаны зубы - поди собери! -
От пиков Алая до скал Суарыка.
Подумать бы прежде, чем жрать сухари,
И жалко до боли, до стона, до крика!

Ну, волосы ладно, обычная брешь,
Горам не достанутся, так никотину,
И даже почетней солидная плешь,
Когда новичкам заливаешь малину:

Припев


К содержанию

В густом снегопаде не видно ни зги,
По склонам Говерлы сметает позёмку:
Уж там-то я точно оставил мозги,
А ветер куда-то унес селезенку.

Пустили лопатки на фарш для котлет,
Когда надоели под Ханом консервы:
По жизни бреду я, как школьный скелет,
И только скрипят обнаженные нервы.

Припев

Ах, что я наделал,  кого обманул,
Себя раздавая без платы и таксы?
Вот если б мне вовремя кто-то шепнул,
Что органы ходят за крупные баксы!

Я делаю вид, что нормально живу,
Порой даже что-то по юмору выдам,
Но жрать скоро буду бурьян и траву -
Собес не считает меня инвалидом!

Припев

Лежат мои органы на ледниках
И SOS безнадежно в эфир посылают,
А горные ветры гуляют в кишках,
А волны речные зубами играют:

Вчера я решил: вот посплю и пойду
Искать свои органы в стужу и заметь.
Да только, постойте, никак не найду - 
Оставил я, кажется, где-то и память:

Припев:
Когда мы уйдем, уползем и умчим,
С собой увозя кто повязки, кто шины,
Как радостно нам улыбнутся врачи,
Как грустно нам вслед улыбнутся вершины!

А мы возвращаемся вновь, как часы,
С собой привозя кто повязки, кто шины,
Зеленые губы, без кожи носы,
Потертые ноги, побитые спины...




Кавказская колыбельная

Тихо по каскам стучит камнепад,
Долго еще до утра.
В эти часы, когда умные спят,
Кто там плетет дюльфера?

Кто там в камине железом стучит, 
Трет запорошенный глаз?
Чья это ругань негромко звучит
Ночью на пике Кавказ?

Припев:
Спи, моя милая крошка,
Носом в подушку уткнись.
Папа застрял тут немножко, 
Скоро он спустится вниз.

Спи, засыпай, мое чудо,
Месяц уснул на трубе.
Вылезет папа отсюда -
Сразу вернется к тебе.

В речке Янцзы с голубою водой
И под бруклинским мостом,
В атомных крейсерах с красной звездой 
Снится подводникам дом.

А на горе не уснешь ни хрена,
Кошки скребут на душе.
Брызнула искрами рядом стена -
Камень ушел в рикошет.

Припев:
Спи, моя милая крошка,
К мишке сильнее прижмись.
Папа застрял тут немножко, 
Скоро он спустится вниз.

Спи, засыпай, мое чудо,
Котик уснул на трубе.
Вылезет папа отсюда -
Сразу вернется к тебе.

Крутится, вертится шар голубой - 
Медленно, как ни прошу.
Крутится, вертится вместе со мной
Крюк, на котором вишу. 

Вот она, полка, да только опять 
Дальше глухая стена. 
Как бы отсюда скорее слинять,
Что ж так далёко до дна?

Припев:
Спи, моя милая крошка,
Носом в подушку уткнись.
Папа застрял тут немножко, 
Скоро он спустится вниз.

Спи, засыпай, мое чудо,
Дождик стучит по трубе.
Вылезет папа отсюда -
Сразу вернется к тебе.


К содержанию

Клуб альпинистской песни
Верю в горы и гитару

Где ж вы, иуды, уже на снегу?
Что ж вы свалили на раз?
Я же последним идти не могу -
Темень хоть выколи глаз. 

Не дотянуться веревкой до скал 
И не забить ледоруб,
Так что встречайте сюрприз моряка - 
Мой упакованный труп. 

Припев:
Спи, моя милая крошка,
К мишке сильнее прижмись.
Папа застрял тут немножко, 
Скоро он спустится вниз.

Спи, засыпай, мое чудо,
Флюгер скрипит на трубе.
Вылезет папа отсюда -
Сразу вернется к тебе.

Бог ли не выдал, не съела свинья,
Джексон остался в седле,
Все возвернулось на круги своя,
Вновь я стою на земле. 

Кончилась ночь, отпустила гора, 
А я все думал себе:
Зря, что ли, Курус берет шлямбура
Даже на троечку Б?

Припев: 
Горы стоят молчаливо,
Снегом покрыты и льдом.
Днем здесь ужасно красиво,
Ночью какой-то дурдом.

Спи, засыпай, мое чудо,
Дюльфер висит на трубе.
Папа вернется отсюда -  
Шлямбур подарит тебе.

Папа вернется отсюда -  
Шлямбур подарит тебе.
Будешь таскать его всюду, 
Даже на троечки Б.

 
 
Yuri Vizbor

Юрий Визбор

Домбайский вальс

Лыжи у печки стоят,
Гаснет закат за горой.
Месяц кончается март,
Скоро нам ехать домой.

Здравствуйте, хмурые дни.
Горное солнце, прощай!
Мы навсегда сохраним
В сердце своем этот край.

Нас провожает с тобой
Гордый красавец Эрцог.
Нас ожидает с тобой
Марево дальних дорог.

Вот и окончился круг -
Помни, надейся, скучай:
Снежные флаги разлук
Вывесил старый Домбай.

Что ж ты стоишь на тропе?
Что ж ты не хочешь идти?
Нам надо песню допеть, 
Нам надо меньше грустить.

Снизу кричат поезда.
Вправду кончается март.
Ранняя всходит звезда, 
Где-то лавины шумят.



К содержанию


Что такое гора

Ну как же тебе рассказать, 
Что такое гора?
Гора - это небо, покрытое 
Камнем и снегом.
А в небе мороз неземной, 
Неземная жара,
И ветер такой, что нигде, 
Кроме неба, и не был.

Припев:
Ищите, ищите мой голос в эфире, 
Немного охрипший - на то есть причины.
Ведь наши "памирки" стоят на Памире,
А мы чуть повыше, чем наши вершины.

Гора - это прежде всего, 
Понимаешь, друзья,
С которыми вместе 
По трудной дороге шагаешь.
Гора - это мудрая лекция 
"Вечность и я",
Гора - это думы мои 
О тебе, дорогая.

Припев

В палатке-памирке моей 
Зажигалась свеча,
Как будто звезда загоралась 
На небе высоком.
И длинная нота, 
Рожденная блеском луча, 
Быть может, к тебе долетала, 
Хоть это далёко.

Припев

Вот так и на средце ложится 
Гора за горой -
Их тяжесть и радость, 
Повенчанные с высотою.
Сюда мы приходим, 
Хоть нам и несладко порой:
Уж лучше тяжелое сердце, 
Чем сердце пустое.

Припев



К содержанию


Азиатские жёлтые реки

Ты как хочешь, пиши не пиши,
Лишь рукою мне вслед помаши.
Самолет, мой испытанный друг, 
Высоту набирает звеня.
Самолет улетает на юг,
Где, представь, ожидают меня

Припев:
Азиатские жёлтые реки,
Азиатские белые горы -
Раз полюбишь, так это навеки, 
А забудешь, так это не скоро.
Азиатские пыльные тропы,
Азиатские старые люди
И кусочек моей Европы
У пропеллера в белом блюде.

Здесь закат мне читает Коран.
Здесь опять вечера, вечера.
И проносится справа Тибет,
И раскинулась слева Сибирь.
И тоска о тебе, о тебе, 
И холодные руки судьбы.

Припев

Я с друзьями иду и пою, 
Я росу бирюзовую пью.
Я иду по груди ледников,
Что стоят предо мною стеной.
Я спешу к тебе, как ледокол,
Оставляя, представь, за спиной

Припев



К содержанию


Аркаша, Алёша, Юраша, Климаша

Однажды весной вдохновенной
В одной из московских квартир
Собрались совсем не худые спортсмены,
И речь у них шла про Памир:

Аркаша, Алёша, Юраша, Климаша
И самый упитанный я.

Отправлены разные грузы,
И ошский базар взял нас в плен.
Шурпа, помидоры, лепешки, арбузы
Салол, белладонна, пурген:

Аркаша, Алёша, Юраша, Климаша
И самый усидчивый я.

Окончился путь некороткий, 
Гора перед нами встает.
В присутствии чая, в отсутствие водки -
Да разве здесь трезвый взойдет!

Аркаша, Алёша, Юраша, Климаша
И самый растерянный я!

Мы вышли, отбросив сомненья,
Неся рюкзаки по жаре.
У каждого было особое мненье,
Как лезть нам по этой горе -

Аркаша, Алёша, Юраша, Климаша
И самый настойчивый я.

Один уронил общий спальник -
Он в пропасть летел, как топор.
Второй молотком зашарашил по пальцам:
Но всех, в общем, радует спорт!

Аркашу, Алёшу, Юрашу, Климашу
И даже, представьте, меня!

И были, скажу откровенно,
Помянуты в разных местах
И белые горы, и дикие стены,
И общество наше "Спартак"

Аркашей, Алёшей, Юрашей, Климашей
И самым воспитанным мной.

С горы мы пришли с синяками.
Тут жёны нам радио шлют:
С такими, как вы, говорят, долбаками
Пускай уж другие живут!

С Аркашей, Алёшей, Юрашей, Климашей
И самым порядочным мной.

Мы приняли это, как вызов.
Решили, что всем нам пора
Остаться под видом советских киргизов
И лазить всю жизнь по горам. 



К содержанию


Вот это для мужчин

Вот это для мужчин - 
Рюкзак и ледоруб!
И нет таких причин, 
Чтоб не вступать в игру.
А есть такой закон - 
Движение вперед, 
И кто с ним незнаком, 
Навряд ли нас поймет.

Припев:
Прощайте же, прощайте, 
Писать не обещайте,
Но обещайте помнить 
И не гасить костры.
До после восхождения, 
До будущей горы!

И нет там ничего - 
Ни золота, ни руд.
Там только-то всего, 
Что гребень слишком крут.
И слышен сердца стук, 
И страшен снегопад,
И слишком дорог друг, 
И слишком близок ад.

Припев.

А есть такое там, 
И этим путь хорош,
Чего в других местах 
Не сыщешь, не найдешь.
С утра подъем, с утра, 
И за вершину бой.
Одержишь ты в горах 
Победу над собой.

Припев.



К содержанию


Шхельда

Кончилось лето жаркое,
Шхельда белым бела.
Осень, дождями шаркая, 
В гости ко мне пришла.

Снова туманы, вижу я, 
Свесились с гор крутых.
Осень - девчонка рыжая,
Ясная, словно ты.

Что же ты смотришь пристально -
Толком я не пойму.
Мне, словно зимней пристани,
Маяться одному.

Встречи с тобой не праздновать,
Молча грустить во сне.
Наши дороги разные,
И перекрестка нет.

Ты ведь такая умница, 
Вытри со щек слезу.
Горы снегами пудрятся,
Вот и сидим внизу.

Снова дожди тоскливые,
А наверху метет.
Песни, как версты, длинные,
Парень один поет.



К содержанию


Здравствуйте, товарищи участники!

Здравствуйте, товарищи участники!
Ветер рвет палаток паруса.
Горы, накрахмаленные тщательно,
Гордо подпирают небеса.

Припев:
Радостным пусть будет расставание,
Наши огорчения не в счет.
Горы - это вечное свидание
С теми, кто ушел и кто придет.

Ах, зачем вам эти приключения?
Можно жить, ребята, не спеша.
Но исполнен важного значения 
Каждый в высоту ведущий шаг.

Припев.

Но зато, вернувшись с восхождения,
Чаю мы напьемся от души,
И горит в глазах до изумления
Солнце, принесенное с вершин.

Припев.

За горою вечер догорающий,
Путь наш и нелегок, и нескор.
И живут в сердцах у нас товарищи,
Те, кто больше не увидит гор.

Припев.



К содержанию


Где-то дома стоят:

Где-то дома стоят,
Где-то в домах тепло.
Там меня ждут, а я
Столько сменил берлог!

Крен мой корабль дал, 
В дрейф мой корабль лёг.
Над головой снег,
Под головой лёд.

В этом житье-бытье
Только со снегом дождь.
Хочешь, ледышку съешь,
Хочешь, с ладошки пьешь.

За перевалом - юг,
Только рукой подать.
Запорошил июль
Тропы мои туда.

В стену забит крюк,
В супе - пшена горсть.
На ледяном пиру
Я у вершин гость.

Значит, пришлось так,
Значит, пора туч.
Пусть меня простят,
Если еще ждут.



К содержанию


Человек и эта белая гора

Ты приди сюда и в холод, и в жару -
На высокую планету чудаков.
Розовеет по утрам Донгузорун
И Эльбрус пошит из алых облаков.

Припев:
Снегопад над целым светом, снегопад,
Просыпаются столетия в снегу.
Где дорога, а где узкая тропа,
Разобрать я в снегопаде не могу.

Ты представь, что не построена Москва,
Не придуман на земле еще Коран,
В мире есть два одиноких существа -
Человек и эта белая гора.

Припев.

А с вершины, через скальные ножи,
Ты увидишь, словно с мачты корабля:
Под ногами что-то плоское лежит
И как будто называется 'Земля'.

Припев.



К содержанию


Фанские горы

Я сердце оставил в Фанских горах,
Теперь бессердечный хожу по равнинам.
И в тихих беседах, и в шумных пирах
Я молча мечтаю о синих вершинах.

Припев: 
Когда мы уедем, уйдем, улетим,
Когда оседлаем мы наши машины -
Какими здесь станут пустыми пути,
Как будут без нас одиноки вершины!

Лежит мое сердце на трудном пути,
Где гребень высок, где багряные скалы,
Лежит мое сердце, не хочет уйти,
По маленькой рации шлет мне сигналы.
 
Припев. 
 
Я делаю вид, что прекрасно живу,
Пытаюсь на шутки друзей улыбнуться,
Но к сердцу покинутому моему
Мне в Фанские горы придется вернуться.
 
Припев. 


К содержанию



Да обойдут тебя лавины

Да обойдут тебя лавины 
В непредугаданный тот час. 
Снега со льдом наполовину 
Стоят, как будто про запас. 

По чью-то душу, чью-то душу, 
Но я клянусь, не по твою. 
Тебя и горы не задушат, 
Тебя и годы не убьют. 

Так напиши мне, напиши мне, 
Не поленись и напиши, 
Какая новая вершина 
Тебе видна среди вершин, 

И что поделывают зори, 
Твой старый путь переходя, 
И как Домбай стоит в дозоре, 
Подставив грудь косым дождям. 

А мне все чудится ночами 
Тепло от твоего плеча. 
Вот, четырьмя крестясь лучами, 
Горит в ночи моя свеча. 

Дожди пролистывают даты, 
Но видно мне и сквозь дожди: 
Стоишь ты грустный, бородатый, 
И говоришь: "Не осуди". 

Вот пустяки, какое дело - 
Ну, осужу, не осужу. 
Мне б только знать, что снегом белым 
Еще покрыта Софруджу. 

Мне б только знать, что смерть не скоро, 
И что прожитого не жаль, 
Что где-то есть на свете горы, 
Куда так просто убежать.



К содержанию


Гималайцам

Когда перед тобою возникает
Красивая и трудная гора,
Такие мысли в сердце проникают,
Что снова нам в поход идти пора.

И мы уходим в мир высокий этот,
Где суждено не каждому пройти,
Где видно, как качаются планеты
На коромысле Млечного Пути.

Припев:
Сюда не занесет 
Ни лифт, ни вертолет,
Здесь не помогут важные бумаги,
Сюда, мой друг, пешком 
И только с рюкзаком,
И лишь в сопровождении отваги.

Представьте, что не тают там в тумане
Следы людей, прошедших раньше нас.
Там слышен голос Миши Хергиани,
Спина Крыленко сквозь пургу видна.

И вечно будем мы туда стремиться,
К возвышенным над суетой мечтам,
Поскольку человеку, как и птице,
Дано такое слово - 'высота'.

Припев. 

Прославим тех, кто был на Эвересте,
Кто третий полюс мира покорил,
Кто, кроме личной альпинистской чести,
Честь Родины своей не уронил.

И если где-нибудь гора найдется
Повыше эверестовских высот,
Из наших кто-нибудь туда пробьется,
А дня не хватит - ночью он взойдет.

Припев. 



К содержанию


 
 
Vladimir Vysotski

Владимир Высоцкий

Песня о друге

Если друг оказался вдруг
И не друг, и не враг, а так,
Если сразу не разберешь, 
Плох он или хорош -

Парня в горы тяни, рискни, 
Не бросай одного его.
Пусть он в связке одной с тобой -
Там поймешь, кто такой.

Если парень в горах не ах, 
Если сразу раскис и вниз,
Шаг ступил на ледник и сник, 
Оступился и в крик -

Значит, рядом с тобой чужой.
Ты его не брани - гони.
Вверх таких не берут, идут,
О таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл, 
Если хмур был и зол, но шел, 
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но держал,

Если шел он с тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной,
Значит, как на себя самого,
Положись на него.



К содержанию


Здесь вам не равнина

Здесь вам не равнина, здесь климат иной:
Идут лавины одна за одной, 
И здесь за камнепадом ревет камнепад.
И можно свернуть, обрыв обогнуть,
Но мы выбираем трудный путь,
Опасный, как военная тропа.

Кто здесь не бывал, кто не рисковал,
Тот сам себя не испытал,
Пусть даже внизу он звезды хватал с небес.
Внизу не встретишь, как ни тянись,
За всю свою счастливую жизнь
Десятой доли таких красот и чудес.

И пусть говорят, да, пусть говорят -
Но нет, никто не гибнет зря!
Так лучше, чем от водки и от простуд.
Другие придут, сменив уют 
На риск и непомерный труд,
Пройдут тобой не пройденный маршрут.

Нет алых роз и траурных лент, 
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил.
Как вечным огнем, сверкает днем
Вершина изумрудным льдом,
Которую ты так и не покорил.

Отвесные стены, а ну, не зевай!
Ты здесь на везение не уповай:
В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала.
Надеемся только на крепость рук,
На руку друга и вбитый крюк,
И молимся, чтобы страховка не подвела.

Мы рубим ступени. Ни шагу назад!
И от напряженья колени дрожат.
И сердце готово к вершине бежать из груди:
Весь мир под ногами, ты счастлив и нем,
И лишь немного завидуешь тем,
Другим, у которых вершины еще впереди.



К содержанию


Лучше гор могут быть только горы

В суету городов и потоки машин
Возвращаемся мы - просто некуда деться!
И спускаемся вниз с покоренных вершин,
Оставляя в горах, 
Оставляя в горах свое сердце.

Припев:
Ах, оставьте ненужные споры,
Я себе уже все доказал:
Лучше гор могут быть только горы,
На которых еще не бывал.



К содержанию

Кто захочет в беде оставаться один?
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?
Но спускаемся мы с покоренных вершин.
Что же делать - и боги спускались на землю.

Припев.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
Горы будят у нас, и зовут нас остаться!
Но спускаемся мы - кто на год, кто совсем,
Потому что всегда мы должны возвращаться.

Припев




Памяти Михаила Хергиани

Ты идешь по кромке ледника,
Взгляд не отрывая от вершины.
Горы спят, вдыхая облака, 
Выдыхая снежные лавины.

Но они с тебя не сводят глаз,
Будто и тебе покой обещан,
Предостерегая каждый раз
Камнепадом и оскалом трещин.

Горы знают: к нам пришла беда,
Дымом затянуло перевалы.
Ты не отличал еще тогда
От разрывов горные обвалы.

Если ты о помощи просил,
Громким эхом отзывались скалы.
Ветер по ущелью разносил
Эхо гор, как радиосигналы.

И когда шел бой за перевал,
Чтобы не был ты врагом замечен,
Каждый камень грудью укрывал,
Скалы сами подставляли плечи.

Ложь, что умный в гору не пойдет.
Ты пошел, ты не поверил слухам.
И мягчал гранит, и таял лед,
И туман у ног стелился пухом.

Если в вечный снег навеки ты
Ляжешь, над тобою, как над близким,
Наклонятся горные хребты
Самым прочным в мире обелиском.



К содержанию


 
 
Валерий Шматков

Валерий Шматков

Однажды мне сказали:

Однажды мне сказали: 
- Послушай, человече,
Зачем ты лезешь в горы? 
Там деньги не растут.
Зачем ты протираешь 
Свои худые плечи?
Следы твои другие 
Затопчут, заметут.

Другие и не знают, 
Что есть на свете скалы,
Что можно отморозить 
Все пальцы на руке.
Для них ты будешь вечно 
Смешной и странный малый,
Сидящий сиротливо 
На стуле в уголке.

А кто тебе заплатит 
За всё пережитое
В лавинных кулуарах, 
На скальных поясах?
Не хватит ли в несложном 
Отыскивать простое,
Не хватит ли, дружище, 
Витать на небесах?

Давай сойдём на землю, 
Найдём другие лица,
Давай возьмём гитару, 
Пойдём по кабакам.
Быть может дым кабацкий 
Поможет протрезвиться
Ещё не очень старым, 
Но круглым дуракам.

И, криво усмехаясь, 
Ответил я: - Едва ли.
Едва ли даже это 
От гор нас сохранит.
В горах мы наши судьбы 
О души разбивали.
И души эти стали 
Похлеще, чем гранит.

Долбали их невзгоды 
И радости долбали,
Непрошенные слёзы 
И хохот до утра,
А все же эти души 
Без крика погибали,
И даже после смерти 
Сидели у костра.

А помнишь, как мы рвали 
С чужим и узким кругом
Подачек от фортуны, 
Поблажек от судьбы,
И молча уходили, 
Как дети, друг за другом,
Туда, где даже камни 
Вставали на дыбы.

Как скрюченные пальцы, 
Обветренные лица
Ломились на вершины 
К неведомой мечте.
Теперь мы не сумеем 
На землю опуститься,
Поскольку побывали 
На этой высоте.

Короче, знаешь, парень, 
Давай пока не будем
Последними лучами 
Давить глухую тьму.
Мы это предоставим 
Большим и умным людям,
Они уж разберутся, 
Наверно, что к чему.

Они посмотрят в корень, 
Они найдут просчёты,
И с юмором расскажут 
О нас кому-нибудь,
У них свои расчёты, 
У нас свои расчёты.
Ты скоро соберешься? 
Гитару не забудь.



К содержанию


Куда ни глянешь - горы, горы, горы...

Куда ни глянешь - горы, горы, горы...
Толпой бредут на белый край Земли,
Как будто бы хотят, чтоб наши взоры
За ними увязаться не могли.
А все-таки они неотразимы, 
И это невозможно не понять.
И для того мы летом ходим в зимы,
Чтоб среди зим о лете вспоминать.

Сейчас сидим в тепле и просто курим,
Беседуя об этом и о том.
Я знаю, мы пройдем любые бури,
Которые нам встретятся потом.
Ну, а пока берем с гвоздя гитару,
Зимовщики тесней садятся в круг,
И до утра поем про Темир-Тау,
Про море вьюг и марево разлук.

Пускай другие ходят в рестораны
Иделают зарядку по утру,
Пускай летают в дружеские страны
И зарятся на черную икру.
А мы привыкли жить на тощих кушах
С барометром уюта на нуле.
И этот серый домик в наших душах
Остался самым теплым на земле.

Пройдут часы, и снова в путь скитаний
Мы двинем после утренней зари.
Как трудно подобрать слова прощаний
И нечем толком поблагодарить.
- Счастливого пути. - А что ответить?
Спасибо Вам за все. И очень жаль,
Что мы Вас точно так не можем встретить
И проводить в заснеженную даль.

Но, если волей странствий и событий
Вас жизнь забросит в наши города,
Звоните, заезжайте, заходите
Вчера, сегодня, завтра и всегда.
И мы опять, часов не замечая,
Как было на великом леднике,
С гитарой посидим за кружкой чая
И вспомним о Памирском далеке.



К содержанию


Опьяненные в дым белым платьем Памира:

Убежав далеко от уставшего мира,
Под величием гор свои спины согнув,
Опьяненные в дым белым платьем Памира,
Мы стоим на пути в ледяную страну.
Мы стоим на пути, самом лучшем из лучших,
Здесь недаром живут голубые ветра,
И из наших рядов выметают заблудших
Беспощадной пургой красоты и добра.

Наши души в горах раскрываются сами,
Существуют вне нас, у других на виду,
И глядят на вершины большими глазами,
Засыпая в бреду на нехоженном льду.
Положившись на страсть непонятного бега,
Мы шагали в черте серeбристой гряды,
На пушистом ковре из сентябрьского снега
Оставляя свои небольшие следы.

А когда белый день уходил без оглядки,
Разменяв свою синь на ночные штрихи,
Мы, устало хрипя, забирались в палатки,
Говорили "за жизнь" и писали стихи.
А с рассветом опять, залатав свои дыры, 
И подставив ветрам обгоревшие лбы,
Опьяненные в дым белым платьем Памира
Мы топтали маршрут к перевалам судьбы



К содержанию


Аэропорт, дружище, старина:

Аэропорт, дружище, старина,
Все беды обрываются в тебе.
И кажется, что жизнь усложнена,
А главное забыто в Душанбе.
И что-то отрывает от земли,
От грустного становится смешно,
Как будто мы от слабости ушли
За маленькое круглое окно.

Остался осторожный гул турбин,
Июль, да разговоры ни о чём.
И кто-то то, что нужно не разбил.
А кто-то то, что важно не учёл.
Кому-то кулаками машут вслед,
Над кем-нибудь смеются с полным ртом,
А кто-то просто комкает билет
И вместе с ним всё то, что за бортом.

Аэропорт, дружище, дорогой,
Куда бы нас судьбой не занесло,
Мы всё-таки в тебе одной ногой,
Хотя, признаться, это тяжело.
Ты - как порог в нелепую страну,
В которой всё иначе, всё не так,
Которая похожа на весну,
Которую не купишь за пятак.

Ты только береги себя, старик,
Не бойся шепелявых голосов.
Ты издали похож на жёлтый бриг,
И лишь на первый взгляд без парусов.
И будешь ты нам грезиться, пока
Не ступим за тяжёлую черту,
Где кажутся туманом облака,
А ясность переходит в пустоту.

Аэропорт, дружище, не грусти,
Мы преданы, как берегу прибой,
Таинственности вечного пути,
Которая кончается тобой.
И ты нас встретишь, радостно гудя
Басами неуемной суеты,
Уставший от осеннего дождя,
Смешной, как отрицание мечты.



К содержанию


До свиданья, Памир

До свиданья, Памир, до свиданья, МАИ.
Вот и кончилось время святого житья.
Наши общие беды уже не мои,
Все, что было, вернулось на круги своя.
Мы опять возвращаемся к старым сетям,
И не стоит от этого рваться из жил.
На желания наши пришедший сентябрь
Желтоватое вето свое наложил.

И оттуда, где небо смыкается в круг,
Мы придем не такими, какими ушли.
Мы научимся слышать дрожание рук
И ходить по земле, не касаясь земли.
Только что-то внутри начинает болеть,
Неуютно молчать и не вяжется  речь
От того, что стараясь себя не жалеть,
Иногда забываем друг друга беречь.

До свиданья, Памир, до свиданья, МАИ,
Мы прошли перекресток, оставшись собой.
Это, видимо, воля земного судьи,
И поэтому может считаться судьбой.
Что-то было не так, что-то стало чужим,
А без этого сложно идти по прямой.
Но и то, для чего мы из дома бежим,
Навсегда улетает за нами домой.

Мы когда-то состаримся, или умрем.
От того, что придет, никуда не уйти.
И по нашим следам не пойдут с фонарем,
Потому что найдутся другие пути.
Но останутся в памяти наших детей
Устаревшие песни из сказочных книг.
И не будут они опасаться смертей,
А иначе зачем мы молились за них.

До свиданья, Памир, до свиданья, МАИ,
Нам пора расставаться, увы, наяву.
И у каждого будут дороги свои,
Хотя кажется, все улетают в Москву.
Мы опять возвращаемся к старым сетям,
И не стоит от этого рваться из жил.
На желания наши пришедший сентябрь
Желтоватое вето свое наложил.



К содержанию


До свидания, горы, пока

До свидания, горы, пока.
Я от вас ухожу навсегда.
Я устал понимать облака -
Вот такая случилась беда.
Я наказан житьём ни у дел.
За незнание правил игры,
Или это какой-то предел,
За которым иные миры.

До свидания, горы. Теперь
Принимайте других на постой.
Я ломился в открытую дверь,
А она оказалась пустой.
У одних - медяки на стене,
А другие ушли в никуда.
Это всё опротивело мне,
Вот такая случилась беда.

До свидания, горы, меня
Вы оставили в тяжком долгу.
Я уже не увижу огня
На зелёном июльском снегу.
А когда накипевшая грусть
Постепенно остынет в мозгу,
Я вернусь, я, конечно, вернусь,
Потому что без Вас не могу.



К содержанию


 
 
песни о горах и альпинизме

Песни разных авторов

А. Грязнов. Военная баксанская

Там, где снег тропинки заметает,
Где лавины грозные шумят,
Эту песнь сложил и распевает
Альпинистов боевой отряд.

Нам в боях родными стали горы,
Не страшны метели и снега.
Дан приказ - недолги были сборы
На разведку в логово врага.

Припев:
Вспомни, товарищ, белые снега,
Стройный лес Баксана, блиндажи врага.
Вспомни гранату и записку в ней
На скалистом гребне, для грядущих дней.

На костре в дыму трещали ветки,
В котелке дымился крепкий чай.
Ты пришел усталый из разведки,
Много пил и столько же молчал.

Синими, замерзшими руками
Протирал вспотевший автомат,
И о чем-то думал временами, 
Головой откинувшись назад.

Припев:
Вспомни, товарищ, вой ночной пурги,
Вспомни, как кричали нам в лицо враги,
Как загрохотал твой грозный автомат,
Вспомни, как вернулись мы с тобой в отряд.

Там, где днем и ночью крутят шквалы,
Тонут скалы грозные в снегу,
Мы закрыли грудью перевалы
И ни пяди не дали врагу.

День придет - решительным ударом
В бой пойдет народ в последний раз,
И тогда мы скажем, что не даром
Мы стояли насмерть за Кавказ.

Припев:
Вспомни, товарищ, белые снега,
Стройный лес Баксана, блиндажи врага.
Кости на Бассе, могилы под Ушбой
Вспомни, товарищ, вспомни, дорогой.



К содержанию


Б. Левин. Баксанская осень

Опять я Баксаном любуюсь, как сказкой,
Чудесной, прошедшей и неповторимой,
Красивой и щедрой, совсем по-кавказски, 
И чуточку грустной, как повести Грина.

Какая здесь осень - волшебница цвета!
Надела березам янтарные бусы,
И от поцелуев ушедшего лета
Зажгла факела, словно волосы русы.

Гори ж, моя осень, в березовой роще!
Уже не звенят над Баксаном гитары.
Все стало сложнее, а может быть, проще, 
Да только вот листья все поразметало:



К содержанию


В. Вихорев. А мы ночуем в облаке...

А мы ночуем в облаке, 
Прижав друг к другу спины.
Жуем без пива воблу мы -
На это есть причины.

Как Прометеи у стены,
На крючьях карабины -
В святые мы занесены
Уже наполовину.

А утром розовый туман
Протянется под нами.
Стоит стена, как истукан,
И шевелит бровями.

А здесь спины не разогнуть, 
Окостенела шея.
Над головой такая жуть -
Прихожая Кощея!

И шлямбур дятлом в вышине -
Для черта работенка.
Но лезут гномы по стене
На паутинках тонких.

Не век же лезть - вершина есть!
Присядем, свесив ноги.
Пройти такую круговерть
Дано не так уж многим.



К содержанию


И. Виноградский. Деньги

Стою ли я на леднике крутом,
Или сгибаюсь под рюкзаком походным -
Все думаю я только об одном, 
Одна и та же мысль ко мне приходит:

Как хорошо, что денег нет в горах,
Что не за них нам пот здесь моет спины!
И что почем, узнаешь не в рублях,
А в грохоте сорвавшейся лавины.

Здесь ни за что с вас денег не возьмут,
Здесь от души лишь дружат и смеются.
И ни за что вас здесь не продадут,
А коль обидят - просто отвернутся.

Как мир без денег сказочно хорош!
Мы все здесь, как Рокфеллеры, богаты.
И даже гибнуть лучше ни за грош,
Чем за гроши с названием "зарплата".

Вот выбить бы на них, как на скале, 
Чтобы сверкали профилем на солнце,
Ну, скажем, Виноградский на рубле,
А лучше Абалаков на червонце.

Товарищ Кропф бы лег на четвертной,
На пятьдесят мы Курочкина бросим,
А с сотни пусть глядит Эльбрус седой,
Его мы вместе со значком попросим.

На жизнь и смерть у нас судьба одна.
Здесь звон крюка звончей любого звона,
И громче, чем гитарная струна,
Звенит веревка в перегибах склона.

Как счастливы мы в наших ледниках,
На гребнях, уводящих нас к вершинам!
Как хорошо, что денег нет в горах,
Как плохо, когда нет их на равнинах...



К содержанию


Вот проходит сезон (автор неизвестен)

Вот проходит сезон, кончается,
Уезжают друзья, прощаются.
Одиноко вздыхают горы:
- Возвращайтесь, ребята, скоро!

Припев:
И стоят вершины неприкаянно.
К ним во сне по-прежнему шагаем мы.
Горы - наша радость, наши беды,
Наши пораженья и победы.

Припев.

В городах мы уныло мечемся. 
Мы горами больны, не лечимся.
А без нас там совсем пустынно,
Лишь сойдут кое-где лавины..

Припев.

Все мы вроде такие разные,
Но одною святыней связаны:
Там, на гребне, лежит граната,
Заржавел ледоруб солдата.

Припев.



К содержанию


А. Краснопольский. Красный Кавказ

Они пришли сюда, как на парад,
И видно было, дело свое знали.
А мы лежали - редкий, серый ряд,
Мы ждали их на этом перевале.

Нас разделяла тысяча шагов,
Минут пятнадцать ходу лишь всего-то, 
А нас двенадцать - дюжина штыков, 
И пулеметчик - это против роты.

Припев:
Но это Кавказ, это красный Кавказ!
И пусть над Эльбрусом фашистское знамя,
Но линия фронта проходит сквозь нас,
За нами земли нет, и Родина с нами.

Цепочкой черной лед перечеркнув,
Они подходят ближе, ближе, ближе.
И эдельвейсы на каскетках их
Уже вполне отчетливо я вижу.

Сержант наш хрипло выкрикнул: - Огонь!
Нестройный залп над снегом раскатился,
И 'дегтярев', свой раструб опустив,
В руках сержанта бешено забился.

Припев:
Да, это Кавказ, это красный Кавказ!
Так пусть же их кровь 
             над снегами прольётся.
Ни шагу назад, и приказ есть приказ,
И сердце в груди до сих пор еще бьется.

Они отошли. Автоматы взахлеб.
Их выстрелы нас не пугают,
Пока есть патроны и тыща шагов,
Которые нас разделяют.

Но вот все затихло, и где-то внизу 
Как будто бутылку открыли,
И демоны-мины над льдами взвились
И прямо на нас опустились.

Припев:
Но это Кавказ, это красный Кавказ!
Мы губы до крови кусаем.
Обидно, что так, не в открытом бою
Товарищей наших теряем.

Мы таем, как лед, и патроны в обрез.
Атаки волна за волною.
Но вот и конец: все примкнули штыки,
Готовы к последнему бою:

:Их сбили отсюда, они не прошли,
Но дорого мы заплатили.
Не зря отдавали мы жизни свои,
Ведь Родину мы защитили.

Припев:
Да, это Кавказ, это красный Кавказ!
Герои здесь вровень с горами.
И над перевалами вечным огнем
Таблички над вечными льдами.



К содержанию


А. Краснопольский. Первый перевал

Среди туманных гор, 
Среди холодных скал,
Где на вершинах дремлют облака,
На свете где-то есть 
Мой первый перевал,
И мне его не позабыть никак.

Пусть сильно ты устал, 
Пусть ноги стерты в кровь,
И далека вершина, как звезда, 
Но первый перевал, 
Как первая любовь,
Останется с тобою навсегда. 

Мы разбивались в дым, 
И поднимались вновь,
И каждый верил: так и надо жить!
Ведь первый перевал - 
Как первая любовь,
А ей нельзя вовеки изменить

Мелькание часов. 
В водовороте дней
Бывало трудно, нечего скрывать.
И приходилось брать 
Вершины посложней,
И некому бывало страховать.

Но так уж повелось, 
С тех самых давних пор:
Пока в груди не смолкнет сердца стук,
Высокой чистотой 
Тех самых первых гор 
Мы измеряем жизни чистоту.

Идет без лишних слов 
На смену яви - новь,
На смену старым - новые года.
Но первый перевал, 
Как первая любовь,
Останется с тобою навсегда.



К содержанию


В. Ланцберг. Не спеши трубить отбой

Не спеши трубить отбой,
Ты дорогу до конца не прошагал, 
И уходит из-под ног, 
В небосвод голубой
Самый главный, самый трудный перевал.

Ты часы остановил,
Испугался неизбежности такой.
И тому, в ком сердце льва, 
Кто с отвагой в крови,
Первый шаг бывает сделать нелегко.

Загляни в глаза себе.
Стало грустно - значит, что-то здесь не так.
Нет удач без неудач, 
Нету легких побед,
Так чего ж ты опечалился, чудак?

И не смей трубить отбой:
Ты дорогу до конца не прошагал.
И уходит из-под ног, 
В небосвод голубой
Самый главный, самый трудный перевал.



К содержанию


И. Виноградский. Девочки завязывают бантики

Девочки завязывают бантики,
На подъем и на ногу легки.
Девочки мечтают о романтике,
В горы собирают рюкзаки.

Вместо босоножек пару триконей
Надевают девочки в поход.
И глядят на них глазами дикими
Папа, мама и сиамский кот.

Им бы на курорт - мужчины дружно бы
На руки их взяли в пять минут!
Здесь же за инструктором разгруженным
Сами они груз свой волокут.

Там бы они шли, сияя глазками,
В аромате моря и вина.
Здесь же в связках ходят и под касками -
Не поймешь, где он, а где она.

В шрамах, в синяках бредут, хорошие,
И хромают, всем чертям назло,
С виду словно боевые лошади
После съемок фильма Ватерлоо.

Что же ты наделала, романтика?!
Превратила в золушек принцесс,
Завязала булинями бантики,
Получилось чудо из чудес.

Девочкам мечтается и грезится
Шум лавин и ветра шквальный свист,
И большой, как Малая Медведица,
В них влюбленный вусмерть альпинист.

Это про которого поётся,
Что он на вершине стал хмельной,
И с которым черт не разберется,
Что хороший он или плохой.

Вроде не скулит он и не ноет,
Только в гору что-то не идет.
Может, он влюблен и все такое,
Ну а кто рюкзак-то понесет?

У мальчиков все это много проще:
Мальчикам важней всего значок.
Мальчикам, бывает, даже тёщи 
Подносят к самолету рюкзачок.

Когда из дома мальчик уезжает,
То он уже заранее герой.
Семья его в альплагерь провожает,
Как на последний и смертельный бой.

О нем легенды ходят по кварталу,
Гордится им далекая родня...
Пронесся слух, что он ушел на скалы
На целых двадцать - без дороги - дня!

Он ледоруб полгода дома точит,
Он из подушек выпускает пух,
И сам мешок кроит он среди ночи -
Для одного (а мысленно для двух).

Он пишет письма, кратки и суровы,
И маме сразу снится страшный сон:
Что будто лагерь не в лесу сосновом,
А проволокой колючей окружён.

У них оружье (то бишь, карабины),
И мама слышит пуль ужасный свист.
Ей снится, что связал родного сына
Инструктор, альпинист-рецидивист.

- Взвалить бы на инструктора колоду, 
Чтоб он, как люди, шел, а не бежал. -
Мечтают мальчики на переходах,
Мечтают на страховке среди скал.

- Приделать бы к Наташкиной фигуре
Вот Людкин бы характер золотой!
Да еще была б она не дура,
Вязалась бы не с Колькой, а со мной.

- Найти бы на дороге самородок,
А лучше с колбасою бутерброд.
Вернуться бы живому из похода,
А в лагере - из дома перевод!

- Нанять бы, скажем, шерпа или пару,
Или, в крайнем случае, осла.
А самому идти себе с гитарой
И пиво пить у каждого угла.

Шагают мальчики за облаками,
Шагают девочки за ними вслед.
А где-то за высокими горами
Все ярче разгорается рассвет.

И поверьте, я им не завидую:
Я через все это сам прошел.
И на сердце не чувствую обиды я -
Это, безусловно, хорошо.

Что где-то в мире есть еще Атлантика,
Джомолунгма есть и Софруджу.
Девочки завязывают бантики,
А я на них с улыбкою гляжу.



К содержанию


Жетон у тебя на груди (автор неизвестен)

Уходим сегодня, уходим сейчас,
И: - Будет работа! - сказал нам начспас.
На восхожденьи срыв и паденье, 
Без промедленья уходим наверх.

Припев:
Там каторжный труд, там каторжный труд,
Там сложный маршрут впереди.
Но ты же спасатель, тебе не впервые,
Жетон у тебя на груди.

Как трудно идти нам опасным путем,
По снегу, по скалам, и ночью и днем!
Страховка плохая, но некогда ждать -
Там, может быть, кто-то устанет страдать.

Припев.

На зубьях передних по склону ползем
И словом последним погоду клянем.
И крючья не держат в натечном льду,
А рядом грохочет, как будто в аду.

Припев.

И вот добрались мы - ну, парень, терпи!
И снова отвесы на нашем пути.
Натянуты тросы, акья тяжела,
Какие нагрузки на наши тела!

Припев.



К содержанию


Такое несерьезное 'Пока!' (автор неизвестен)

Такое несерьезное 'Пока!',
Как будто снова вместе соберемся.
Уткнули горы лица в облака,
А мы, как будто нам смешно, смеемся.

Как будто расставаться нам легко,
Как будто бы ничто нас не связало,
Как будто бы совсем недалеко
Расходятся дороги от вокзала.

Как щедро адреса мы раздаем,
Как будто вправду что-нибудь напишем.
Давайте лучше песенку споем,
Ее-то мы, наверное, услышим.

И будет, как письмо она для нас,
Как весточка шальная друг о друге -
О тех, кто был в горах с тобой в тот раз,
И кто сидел не раз вот в этом круге.

Ты вспомнишь: по палатке снег шуршал,
И мы теплом друг друга согревали.
Как ранним утром ветер нас встречал,
Когда мы выходили к перевалу.

И как туман над склонами летел,
Как на вершине мы стояли вместе.
Ты вспомнишь дорогих тебе людей, 
Когда услышишь ты вот эту песню.



К содержанию


Инструктор (автор неизвестен)

Я, ребята, инструктор, 
Вы к нам приезжайте на смену.
Научу вас не трусить 
На скалах, снегу и на льду.
Мне не трудно - инструктор 
По штату обязан быть смелым,
Потому что иначе 
Нарваться легко на беду.

Снеговые вершины 
Рассветной подернуты синью.
Ну а если устанете,
Я ваш рюкзак разгружу.
Мне не трудно - инструктор 
По штату обязан быть сильным,
Ну а если мне трудно,
Я вам все равно не скажу.

Пусть ободраны руки
И насквозь промокла пуховка,
Но я первым по скалам
Пройду на любых мизерах.
Мне не трудно - инструктор 
По штату обязан быть ловким,
А без этого качества
Нечего делать в горах.

Я в снегу замерзал, 
Я срывался четырежды в пропасть,
Я на Хане один
Согревался огарком свечи,
И на теле моем 
Шрамы, словно туристские тропы,
По которым маршрутами
Ходят одни лишь врачи.

Я могу без нытья
Одолеть расстоянье любое,
Но скажу откровенно,
Хотя нелегко говорить -
Есть на свете вершина,
Ее называют Любовью -
Та вершина, которую
Я не сумел покорить.



К содержанию


Недотрога (автор неизвестен)

Что она знает, твоя недотрога? 
Разве может понять она, 
Как били молнии в башни Эрцога 
И с треском лопалась тишина? 

Разве она с тобой по карнизу
Ползла по-пластунски у края скал, 
Разве тогда ей, как будто вызов, 
Ветер сосульки в лицо бросал? 

Разве знает она камнепады, 
Разве лавины гремели ей? 
Разве была с тобой она рядом 
В самый трудный из трудных дней? 

А ты говорил серьезно и строго 
О той, что тебе дорога и близка - 
О девчонке - неженке, недотроге, 
Не знающей тяжести рюкзака. 

Я ж для тебя оставалась другом,
С которым можно курить всю ночь.
Который, если придется туго,
Может выручить и помочь.

И молча я ей уступаю дорогу, 
Даже словом не выдав себя - 
Той девчонке-неженке, недотроге, 
Ей, не знающей даже тебя.



К содержанию


Н. Моренец. Барбарисовый куст

Мне не забыть ту долину,
Холмик из серых камней.
И ледоруб в середину
Воткнут руками друзей.

Припев:
Ветер тихонько колышет,
Гнет барбарисовый куст.
Парень уснул и не слышит
Песен сердечную грусть.

Был он лихим запевалой
И до последних годин
Первым он брал перевалы,
Снежные пики вершин.

Припев.

Там, за снегами далеко
Выстрелов слышится гром.
На перевале высоком 
Други дерутся с врагом.

Припев.

Тропка, как ленточка вьется,
Горная речка шумит.
Кто в ту долину вернется,
Холмик тот пусть посетит.

Припев.

А не вечернем досуге
В скалах мерцает огонь.
Грустную песню о друге
Тихо играет гармонь.

Припев.

Редко бывают там люди,
Грозные скалы стоят.         
Парня никто не забудет,
Сон его горы хранят.

Припев.



К содержанию


О. Митяев. Изгиб гитары желтой

Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно.
Струна осколком эха прорвет тугую высь,
Качнется купол неба большой и звёздно-снежный,
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Как отблеск от заката, костер  меж сосен пляшет.
Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка, улыбнись!
И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет:
- Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

И только с болью в горле мы тех сегодня вспомним,
Чьи имена, как раны, на сердце запеклись.
Мечтами их и песнями мы каждый вздох наполним:
Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!



К содержанию


Я. Вассерман. И опять семейные ссоры:

И опять семейные ссоры,
И внушают мне очень строго,
Что по ряду причин особых
Мне закрыта в горы дорога,

Что пора спокойно и чинно
Жить за жизнь мою без опаски.
А особая та причина
Светит глазками из коляски.

Ну, а мне, в облака закутан,
Очень резко и очень близко
Все мерещится снежный купол,
Тот, где ляжет моя записка.

Вновь росы серебристой россыпь,
Легких цирусов паутинки.
Скоро скрипнут, вминая осыпь,
Сталью кованные ботинки.

Снова рядом идут ребята,
Вновь над нами горы нависли,
Те, что дружбу крепят канатом
Вовсе не в переносном смысле.

Это наши проходят стены
На тяжелых маршрутах горных.
Это наши висят на стенках,
Улыбаяюсь из рамок черных.

Помним их, ушедших, но близких,
Что пути свои не свершили...
Все равно донесем записки
До не взятой ими вершины!



К содержанию


А. Хабаровский. Чегетский вальс

Ну чего ты грустишь,
Если б не было лыж
Ты б наверно не так загрустил.
Ни к чему разговор,
Что не можешь без гор,
И что свет тебе белый не мил.      
                  
Нас другим не понять,
Но у нас не отнять
Совершенно единственный край,
Где в хаосе мирском
Как святыня, Терскол -
Наш заснеженный, солнечный рай.

Припев: 
Синее небо и белые, белые горы,
Желтое солнце как будто свалилось с печи.
Тянутся к небу видавшие виды опоры.
Каждое кресло тебе 'Поднимайся' кричит.

Трос уходит наверх,
И отныне вовек 
Ты не сможешь без этого жить.
Снежных трасс крутизна -
Кто ее не узнал.
Так о чем с ним тогда говорить.

Лыжи брошены вниз.
Ветра встречного свист -
И исчез окружающий мир.
Ничего больше нет,
Только камни да снег,
Да кантами порезанный фирн.

Припев: 
Синее небо и белые, белые горы,
Желтое солнце как будто свалилось с печи.
Тянутся к небу видавшие виды опоры.
Каждое кресло тебе 'Не разбейся' кричит.

Что себя потерять,
Что себя не терять -
Время крутит свой спринтерский бег.
Так давай же пока
Мы поднимем стакан
За Чегет, за весну и за снег.

А потом, как всегда,
Неизвестно куда
Нас с тобой поезда повезут.
Много в жизни помех,
Пожалейте же тех,
Кто сегодня остался внизу.

Припев:  
Синее небо и белые, белые горы,
Желтое солнце как будто свалилось с печи.
Тянутся к небу видавшие виды опоры.
Каждое кресло тебе 'Возвращайся' кричит.



К содержанию


И. Руднева. В Миссес-коше стоит тишина:

В Миссес-коше стоит тишина,
Звуки гасит цветочный ковер.
А вдали, как алмазов стена,
Белизна ослепительных гор.

В Миссес-коше два камня стоят,
А на них имена, имена:
Это грозно поставила в ряд
Свой запрет ледяная стена.

Но упрямая чья-то рука 
Незабудки кладет у могил.
Это новый призыв смельчакам, 
Это вызов тебе, Безенги.

И пока не угаснет в сердцах
Светлый образ твоей красоты,
Будут вечно на этих камнях
Голубеть незабудок цветы.

Будут песни о смелых звучать,
Будут звать из уютных долин,
Будут вновь голоса нарушать
Ледяное безмолвье вершин.

В Миссес-коше стоит тишина,
Звуки гасит цветочный ковер.
Безенгийская чудо-стена
Да бескрайнего неба простор.



К содержанию


А. Кузнецов. Безенгийское лето

Скоро встретимся с женами, 
Дочками, мамами,
И измерим внизу 
Все иною ценой.
Все же дни эти были 
Не худшими самыми -
Проведенные под 
Безенгийской стеной.

Припев: 
Безенгийское лето - 
Июнь да июль,
А в термометре ртуть 
Закатилась за нуль.
Ночью ветер палатку 
Трясет и трясет,
С неба звезд половину 
К утру унесет.

И пусть лето дождем 
И снежком нас посыпало,
Вспоминая когда-нибудь 
Всю жизнь свою,
Право, будем считать, 
Что удача нам выпала -
Побывать в этом диком, 
Прекрасном краю.

Припев. 

Нацепила Дыхтау 
На голову облако -
Тесно с Мижирги рядом 
Стоять им двоим.
Ледниками-слезами 
Лицо ее облито
По каким-то вселенским 
Печалям своим.

Припев. 

Ничего, что сердца наши 
Грустью наполнятся,
Чтоб вернуться, 
Забросим мы в речку пятак.
Это лето должно нам, 
Ребята, запомниться -
Будет в новый сезон 
Все немного не так.

Припев. 

Может быть, эту песню 
Вы где-то услышите
И поймете, как быстро 
Мелькнули года.
Я не верю, что мне вы, 
Ребята, напишете:
Вспоминайте же, черти, 
Меня иногда!

Припев. 



К содержанию


Иные короли (автор неизвестен)

Мы огрубели на ветру,
Мы осмелели на снегу,
Вершины счастье отобрали.
На грани неба и земли
Мы ничего не обрели,
А только нежность растеряли.

Ну что ты, городской чудак,
Там все не так, совсем не так,
Как из окна твоей квартиры.
Там нет улыбки напрокат,
Там люди словом дорожат,
Там свой закон, на крыше мира.

На грани неба и земли
Живут иные короли,
Они богаты по-иному.
Друзей от горя берегут
И самый гибельный маршрут
Вовек не отдадут другому.

Из-под меня ушли снега,
В глазах мелькнула синева,
И покатился я вершины:
На грани неба и земли
Совсем иные короли
Меня спасали от кончины.



К содержанию


Нам судьба отвалила: (автор неизвестен)

Помню, будто вчера,
Как к вершинам ходили мы вместе,
Как стремились взлететь,
Тяготенью земному назло.

И застыли часы,
И не спеты последние песни,
И далёкие звёзды 
Все так же стучатся в стекло.

Нам судьба под завязку
Отвалила холодного неба,
И знакомую песню
Нам крючья стальные поют.

Между жизнью и смертью,
Между зноем и бешеным снегом
С неугасшей надеждой
Мы прём на вершину свою.

Значит, нет ни разлук, 
Ни потерь, а одна только встреча,
Значит, это и есть
Пресловутый душевный покой,

Если кто-то нас вдруг
Обнимает тихонько за плечи,
И все вместе опять
Мы стоим над вечерней рекой.

Нам судьба отвалила
Чудес за утраты и раны,
За любовь и разлуку,
За риск и шальную мечту:

Только где ж вы, ребята?
Что ж ушли вы, как гости, так рано?
Ведь погоня за звёздами 
Вам до сих пор по плечу.



К содержанию


А. Кузнецов. Спасательный круг

Лампы настольной в ночи 
Спасательный круг.
Не хочется спать, 
Потому что, коснувшись подушки,
Я в тысячный раз 
За него забивал этот крюк,
В тысячный раз 
Карабин продевая сквозь ушко.

Я знаю прекрасно, 
Потом будет крик: - Держи!
И я, обернувшись, 
Успею увидеть паденье.
Потом будет спуск на ледник, 
К  тому, кто лежит,
С надеждой на то, что судьба нам 
Пошлет снисхожденье.

Ракета прочертится в небе 
Дымной дугой,
Упершися в склон, 
Ослепительно солнцем залитый.
И яркое, мирное небо 
Над головой,
А рядом, накрытый 
Моею штормовкой, убитый.

'Виталку' достанет, 
Не помню уж, кто из ребят.
Мы будем курить, 
Стараясь не встретиться взглядом.
Из лагеря будет приказ 
Подождать спасотряд,
И мы будем ждать, 
Хоть спасать никого и не надо.

И мы будем ждать 
Под непобежденной стеной, 
Стоять и смотреть, как туман 
Поднимается снизу,
И думать о том, 
Какой непомерной ценой
Выпало нам 
Покупать для себя альпинизм.

Горы есть горы, 
А альпинизм - это спорт.
Зачем горевать - ведь мы знали, 
Чего мы хотели.
И корабли не всегда 
Возвращаются в порт,
И люди не все 
Умирают в теплой постели.

Так почему же мы с детства 
Уверены в том,
Что именно с нами 
Это не может случиться?
А трезвые мысли - 
Им просыпаться потом,
От стука, которым беда 
В наши двери стучится.

Годами, горами сужается 
Дружеский круг.
Какие бы ночью у нас 
Ни вертелись мысли,
Мы не должны 
Выпускать из рук ледоруб,
Так как тогда смерть друзей 
Лишилась бы смысла.



К содержанию


И. Виноградский. Крокусы

Снова с погодой какие-то фокусы:
Медленный дождь, словно тягостный сон.
Из-под земли рвутся синие крокусы -
Видно и вправду окончен сезон.

Рвутся они в непроглядные полночи,
Рвутся сквозь полдень, забыв обо всем,
Рвутся к нам в душу, как крики о помощи
Тех, кто навек свой окончил сезон.

Крокусы чистые, хрупкие, светлые,
Вы - словно письма от тех, кого нет,
Вы - словно песни их недопетые
Их на снегу оборвавшийся след!

Кто от друзей и дорог не отрекся,
Кто еще помнит, как вьюга поет,
Я вас прошу: вы не трогайте крокусы -
В каждом из них чья-то память живет!

Чьи-то вершины непокоренные,
Чьи-то несбывшиеся мечты,
Чьи-то невесты, не ставшие женами,
Чьи-то сожженные жизнью мосты...

Снова с погодой какие-то фокусы:
Медленный дождь, словно тягостный сон.
Из-под земли рвутся синие крокусы -
Ты не грусти, будет новый сезон!

Будут вершины в серебряном инее
Выше звезды и прекрасней мечты,
А если что, так ведь крокусы синие, -
Самые лучшие в мире цветы!



К содержанию

 
 
ЗДРАВСТВУЙТЕ, ТОВАРИЩИ УЧАСТНИКИ! ВЕТЕР РВЕТ ПАЛАТОК ПАРУСА. ГОРЫ, НАКРАХМАЛЕННЫЕ ТЩАТЕЛЬНО, ГОРДО ПОДПИРАЮТ НЕБЕСА. РАДОСТНЫМ ПУСТЬ БУДЕТ РАССТАВАНИЕ, НАШИ ОГОРЧЕНИЯ НЕ В СЧЕТ. ГОРЫ - ЭТО ВЕЧНОЕ СВИДАНИЕ С ТЕМИ, КТО УШЕЛ И КТО ПРИДЕТ

Гостевая книгаГОСТЕВАЯ КНИГА
Клуб альпинистской песни "Верю в горы и гитару"
Flag Counter
 


масло Mobil - отличный выбор для автомобилей российского и зарубежного производства| Портал о медицине и здоровье | Лечение зубов - стоматология в Перово